Консультация по Skype только для тех, кто находится в Крыму.
Акаунт для заявлений: krymsos_legal

 

Консультация психолога:

+3 8 (050) 867-84-28

(Viber, Telegram, Whatsapp)

psiholog@krymsos.com

17 / 03 / 2021

Российская Федерация оккупировала Крым в начале весны 2014 года. После того как войска РФ установили эффективный контроль над украинским полуостровом, Крым превратился в своего рода экспериментальный полигон. На этом полигоне Россия тестирует на прочность не только терпение международного сообщества и свои милитарные амбиции, но и шлифует методы Кремлевской репрессивной машины, преследуя критиков оккупационного режима. С начала оккупации в Крыму регулярно происходят грубые нарушений базовых прав человека, военные преступления и преступления против человечности. В период с 2014 по 2016 гг. по Крыму прокатилась волна насильственных исчезновений. Их жертвами стали не только противники российского оккупационного режима, но и все, кого оккупационная власть воспринимала как таковых. 

Для украинской общественности термин “насильтсвенное исчезновение” является довольно непривычным, в отличии от международного права, где оно используется уже более 20 лет для описания деяний, признанных международным сообществом преступлением против человечности. 

Что такое насильтсвенное исчезновение? 

Насильтсвенное исчезновение людей означает арест, задержание или похищение людей с последующим сокрытием их судьбы и местонахождения (ст. 146-1 УК Украины; ст. 7.2(i) Римского статута Международного уголовного суда). От похищения (ст. 146 УК Украины) это преступление отличается тем, что его совершает не частное лицо и не в личных целях,   а государство (через своих представителей или подконтрольных лиц) и для того, чтоб лишить жертву насильсвенного исчезновения защиты закона. То есть, такое преступление может совершаться только представителями государства с целью “устранить” своих реальных или мнимых критиков.

С начала оккупации нами были задокументированы 44 случая насильственных исчезновений в Крыму. И если в марте 2014 19 жертвам насильственных исчезновений удавалось освободиться, то 1 жертва исчезновений, пропавшая в марте и 5 — пропавших  в последующие месяцы и годы — были найдены мертвыми. 3 человек, подвергшихся насильственным исчезновениям были осуждены, 1 экстрадирован. Еще 15 человек исчезнувших в период с марта 2014 по май 2016 так и не были найдены, хотя с момента последнего исчезновения прошло уже более 4 лет. Близкие пропавших людей все эти годы живут в неопределенности. В то время как одни из них продолжают попытки найти своих пропавших родных, другие вынуждены были отказаться от поисков из-за из-за реальной или предполагаемой угрозы возмездия со стороны российской оккупационной власти.

Какие действия предпринимаются для расследования насильсвтенных исчезновений сейчас? 

В соответствии с нормами международного права, именно на Россию, как государство-оккупанта, распространяется запрет совершать насильственные исчезновения в оккупированном Крыму (и, соответственно, обязательство привлекать виновных за их совершение к ответственности), а также обязательство искать пропавших без вести и сообщать родственникам об их судьбе. Однако ни по одному из 15 дел расследование фактически не ведется. 

Отсутствие интереса российской власти в расследовании насильственных исчезновений в Крыму объясняется тем, что как минимум в  11 из 15 случаев исчезновений имеются веские доказательства причастности государственных органов РФ к этим преступлениям (подробное описание обстоятельств этих 15 насильственных исчезновений скоро будет представлено в нашем тематическом отчете).

В то же время, Украина, как государство, на чьей суверенной территории происходят исчезновения, возбудила  уголовные дела по фактам насильственных исчезновений и проводит по ним расследование в меру своих ограниченных возможностей. Проведению полноценного расследования препятствует отсутствие контроля над территорией Крыма, а также доступа к тем доказательствам и свидетелям, которые находятся на полуострове. Эффективность расследования дополнительно затрудняется тем, что многие доказательства по делам были утеряны либо перестали существовать по прошествии времени, часть свидетелей отказалась от своих показаний под давлением оккупационной власти, некоторые родственники пропавших, проживающие в оккупированном Крыму, утратили заинтересованность в продолжении расследования из-за давления власти или по личным причинам.

Однако, помимо препятствий в расследовании, объективно не зависящих от воли Украины, есть и такие, которые можно было бы устранить. Одним из устранимых препятствий является неправильная квалификация случаев насильсвтеннвх исчезновений. Несмотря на то, что начиная с 2018 года преступление “насильственное исчезновение” предусмотрено в Уголовном кодексе Украины (ст. 146-1 УК Украины), случаи насильственных исчезновений, жертвы которых до сих пор не найдены, изначально были квалифицированы как умышленные убийства (ст. 115 УК Украины) и/или похищение (ст. 146 УК Украины). Позже в отношении некоторых из них квалификация была изменена на нарушение законов и обычаев войны (ст. 438 УК Украины). 

Почему преступления насильственных исчезновений не квалифицируются в Украине как таковые?

КрымSOS направили запрос в  прокуратуру АР Крым — орган, который осуществляет процессуальное руководство по большинству случаев насильтсвенных исчезновений, с просьбой разъяснить нынешний выбор квалификации. В ответе на запрос нам пришел такой ответ: “Уголовный Кодекс Украины был дополнен ст. 146-1 […] 12.07.2018, в связи с чем квалифицировать общественно опасные деяния лиц, совершенные до 12.07.2018 по ст. 146-1 УК Украины, невозможно в силу требований уголовно-процессуального законодательства Украины.” Однако уголовно-процессуальное законодательство Украины не регулирует вопросы действия уголовного закона во времени. Мы предполагаем, что имеется ввиду уголовное материальное, а не процессуальное законодательство, а именно ст. 5 УК Украину, (“Обратное действии закона об уголовной ответственности во времени”). В свою очередь, обоснование невозможности применения ст. 146-1 УК Украины требованиями Уголовного кодекса Украины несостоятельно с точки зрения национального законодательства и международного права по двум причинам. Во-первых, в 11 случаях квалификации (по ст. 438 и ст. 115 УК Украины) норма, относительно обратной силы закона может применяться (ч. 1 ст. 5 УК Украины), т.к. ст. 146-1 предусматривает более мягкое наказание, чем ст. 438 и ст. 115. Во-вторых, вопрос об обратной силе закона вообще не должен ставиться в связи с тем, что насильственное исчезновение является длящимся преступлением согласно международному праву. Причиной, по которой насильственное исчезновение не рассматривается украинскими правоохранительными органами как длящееся, может быть отсутствие официальных комментариев о применении ст. 146-1 от высших судебных органов Украины и соответствующей судебной практики. Однако, учитывая то, что нормы международных договоров, относительно которых ВРУ дала свое согласие, являются частью национального законодательства Украины (ст.9 Конституции Украины), насильственное исчезновение должно считаться длящимся преступлением без каких-либо разъяснений и практики. Украина является членом Международной конвенции для защиты всех лиц от насильственных исчезновений, определяющей насильственное исчезновение как длящееся преступление  (ст.8 (1) Конвенции), т.е. эта норма может прямо применятся в уголовном праве Украины.

Тем не менее, юристы КрымСОС поддерживают решение Прокуратуры АР Крым не применять ст. 146-1, во всяком случае в ее нынешнем виде. При этом более веской причиной, по которой ст. 146-1 не может применяться, является то, что диспозиция ст. 146-1 не соответствует в полной мере международно-правовой квалификации насильственных исчезновений, а санкция и сроки давности – тяжести деяния.  Принимая во внимание то, что наказание за совершение насильственных исчезновений должно соответствовать тяжести этого преступления, существующая на данный момент квалификация является целесообразной. 

Тогда зачем нужна переквалификация? 

Квалификация деяния не как насильственного исчезновения, а как убийства или нарушения законов и обычаев войны имеет следующие недостатки: 

а) затруднит эффективное расследование случаев насильственных исчезновений украинскими правоохранительными органами;

б) усложнит доказывание вины подозреваемых по тому составу преступления, который лишь частично отображает действительность;

в) снизит эффективность сотрудничества с Международным уголовным судом (МУС).  

На последнем пункте стоит остановиться подробнее. Сотрудничество с МУС является для Украины стратегически важным способом противостояния российской агрессии, ведь это один из немногих органов, решения которого на международной арене не являются факультативными и не подвержены влиянию политических интересов государств. По оптимистичным прогнозам, Офис прокурора МУС может закончить предварительное расследование ситуации в Украине (включая оккупированный Крым) в конце 2020 — начале 2021 гг. После этого будет принято решение, открывать ли полноценное расследование. Такое расследование являлось бы веским доказательством противозаконных действий РФ в Украине и, как минимум, сделало бы жизнь российской политической элиты и силовиков, причастных к этим преступлениям, чуть менее спокойной, ведь они могли бы быть арестованы и осуждены как международные преступники. Кроме того, сотрудничество Украины с МУС является обязательным в связи с тем, что Украина признала его ad-hoc юрисдикцию (ст. 12(3) Римского статута) в отношении международных преступлений, совершаемых в оккупированном Крыму с 20 февраля 2014 года, включая насильсвтенные исчезновения.46 Таким образом, на Украину распространяются весь комплекс обязательств по сотрудничеству, которые возлагаются на государств-членов Суда (Главы 9 Римского статута). Кроме того, в соответствии с условиями Соглашения об ассоциации между Украиной и ЕС, Украина обязана привести свое уголовное и уголовно-процессуальное законодательство в соответствие Римскому статуту Международного уголовного суда, ратифицировать его и другие связанные с ним документы (ст. 8 Соглашения). 

Промедление в выполнении обязательств, взятых Украиной перед МУС и ЕС, равно как их некачественное выполнение из-за изъянов украинской нормативно-правовой базы, имеет ряд негативных последствий. С одной стороны, оно нарушает обязательства украинской власти по отношению к жертвам исчезновений и членам их семей. С другой, оно вредит международному имиджу Украины, как страны, которая просит международное сообщество о помощи в борьбе с агрессией РФ, однако не использует доступные механизмы защиты и не выполняет свои обязательства. 

Какие действия необходимо предпринять? 

Мы считаем, что необходимо как можно скорее привести национальное законодательство Украины в соответствие с Римским статутом МУС и ратифицировать его. Уголовный кодекс Украины следует привести в соответствие с перечнем и описанием преступлений, предусмотренном в Римском статуте. Так, в ст. 146-1 УК Украины нужно внести изменения, которые бы предусматривали более тяжкое наказание и отсутствие сроков давности по этому деянию, в соответствии со ст. 7 и ст. 29 Римского статута. Уголовно-процессуальный кодекс Украины необходимо дополнить главой, регулирующей сотрудничество государственных органов Украины со структурами МУС в соответствии с главой 9 Римского статута. 

Поділитись

Выбор редакции

Еще Статьи